APIA-WORLD

«Бросьте мне пару слов»

25 августа 2016

«Бросьте мне пару слов»


   Распечатать на принтере Распечатать на принтере

С этой просьбой обращается к нам, читателям, автор четвёртой книги стихов с одноимённым названием, член Союза русскоязычных писателей Израиля Владимир Аролович.


Книга издана в сетевом варианте, что позволило поэту в полной мере дать простор не только своему поэтическому дарованию, но и отменному художественному вкусу. Каждое оригинальное стихотворение сборника представлено вполне законченным произведением, впечатанным в пожелтевший от времени папирусный лист. Мне представляется, что он случайно откуда-то слетел и задержался на буйно цветущем кусте белых роз. Не спешу переворачивать страницу, любуюсь ею, перечитываю строки, цепляющие за живое: «Под землёй переход./ Я стою и монет/ Собираю улов./ Вместо шляпы блокнот./ Вместо стона сонет./ Бросьте мне пару слов».

Можно лишь предполагать, о ком речь о самом ли авторе или об уличном музыканте, эпизод с которым подсмотрен в подземном переходе. Но не это главное. А то, что ничего, ни одна картинка из жизни не проходит мимо внимания поэта. В обычном он находит удивительное, осмысливает его, и мы невольно становимся «соучастниками» его размышлений, переживаний, принимаем и боль, и радость автора.

Скромен в своём таланте, ненавязчив в оценке того, о чём пишет, чему отданы годы любви к поэзии, он так сказал о себе: «Мне не подвластны прозы коды,/ Да и поэты не родня./ Но кто-то там внутри меня/ Соединяет эпизоды/ В орнамент прожитого дня».

В стихах Владимира мы находим эпизоды из его ещё школьных и студенческих лет, армейских и трудовых будней. И они настолько ёмко представлены в его стихах, что запоминаются буквально с первого прочтения. Ну, вот например: «И храню на донышке портфеля/ Дерзкие, как бантики, стихи» или строки, написанные в тяжкие годы развала бывшей родины: «Я здесь ноткой звучал в партитуре задач./ На пустой проходной вверх ногами часы./ Что же, скрипка души, всё молчишь?/ Лучше плачь!».

Когда остаюсь наедине с томиками стихов Владимира, то ощущение такое, будто проживаю много жизней, испытываю гамму самых разных чувств. И, естественно, возникает желание пообщаться с поэтом вживую.

На предложение дать мне интервью Владимир согласился с готовностью и с той лёгкостью, которая свойственна человеку общительному, без комплексов и манерности.

Володя, предлагаю поговорить о том, что может составить представление о тебе, как о поэте. Конечно, лучше заглянуть в твои книги. Но оставим это увлекательное занятие нашим читателям. Лучше расскажи о том, как поэзия, которой отдано много лет, улучшает качество твоей жизни.

Не улучшает. Придаёт равновесие между тем, что не получилось и тем, что ещё может получиться. Перед сном всегда читаю книги, даже если устал. Томик поэзии переносит в параллельный мир. У меня хорошая библиотека. Есть авторы, которых перечитываю и каждый раз открываю их по-новому. И это приносит радость. То, что я пишу, скорее, отвлекает от суеты, проблем, и это улучшает качество жизни. Или, например, просыпаюсь часа в четыре утра – и начинают стучаться строчки, вроде бы кто-то насильно подсовывает их. «Меняет небо звёздную пелёнку./ Погасли фонарей глаза коровьи./За озером светает потихоньку/ И всё виднее зараженье кровью.» Такое ощущение, что кто-то водит меня за руку. И у меня большое подозрение, что этот кто-то всё делает вместо меня. «Как голубь из шляпы,/ Выскакивал чёртик./ Подбрасывал ляпы,/ Пыхтел, что-то чёркал/ В тетрадке помятой/ С моими стихами./ И пошлости прятал/ Потом в этом хламе./ А я, между прочим,/ К его умиленью,/ Читал эти строчки/ И думал: «Я гений».

Всё лучшее было написано именно в это время, на границе света и темноты, когда находишься одновременно под влиянием Космоса и Земли. Считается, что быть постоянно в трансе от поэзии – это и моральное, и физическое отклонение. Одни выражаются, не стесняясь, на великом и могучем, а другие – втихаря, под одеялом выражаются в рифму. Для меня поэзия – сестра настроения.

Помогает ли тебе в жизни чувство юмора? У меня такое ощущение, что иногда ты прячешься за него. Или это не так?

Думаю, не надо быть беспардонным или грустным клоуном. Понимание человеком юмора говорит о том, что человек умён. С таким легко решать трудные задачи, общение с ним подобно приятному напитку. Они как лучик света через листву, с ними уютно. Но часто люди перегружены или отравлены какими-то принципами, установками. Они умертвляют в себе чувство юмора. Взять малышей. Они чаще улыбаются, чем плачут. Куда же с возрастом девается это волшебное состояние радоваться беспричинно? Я, например, не упускаю возможности улыбнуться, но не довожу это до абсурда. И, не дай Бог, кого-то ранить неосторожным словом. Я, например, не воспринимаю злой юмор или смех над слабыми – мне становится мерзко от этого. В общем, юмор должен быть не чёрным, а добрым и «съедобным». Сахар и соль должны быть в меру и к месту. У меня есть такое стихотворение, написанное с юмором: «Луна в небе блеяла,/ И звёзды сюсюкали,/ Я встретил Офелию/ С тяжёлыми сумками./ Помог с перегрузом ей,/ Остался поужинать,/ И жаркими узами/ Закончилось кружево./ А утром на улице/ Затылком угадывал,/ Как следом сутулится/ С кинжалом тень Гамлета».

Тебе свойственна не только ирония, но и самоирония тоже. В ней что-то есть от «гариков» Игоря Губермана. Классика!..

С творчеством Губермана познакомился уже здесь в девяносто четвертом году – на автовокзале в Тель-Авиве купил его книжку «Гарики на каждый день». Прочитал запоем.. Удивился, что ранее ничего о нём не слышал. Не имел счастья познакомиться с ним лично, но несколько раз слушал его вживую. Правда, под его влияние не попал.. Видимо, я уже родился с самоиронией и успел поиздеваться над собой в коротких стихах. «Долетался! И сижу на утке./ Сам с цыплёнка, но с душой орла./ Пью ромашку, злюсь на прибаутки./ Жидкий стул уже вторые сутки,/ Да в дерьме два слипшихся крыла.» Но я не ставил целью придумать что-то прикольное, а просто выходило само собой. «Щетину сбрив, порезал кожу./ …И правду-матку мне рубя,/ Свет-зеркальце скрутило рожу:/ Мол, кровь, да и повадки тоже/ Не голубые у тебя.» Самоирония не так часто встречается и у людей с чувством юмора. Кажется, что человек себя недооценивает, но это не так, Это – самозащита, умение из трагедии соорудить трагикомедию, не быть скорпионом, стойко переносить чужие вкусы. Часто самоирония бывает с любовью к себе и к своим близким. «Так уж вышло. Рвали вишни/ И случайно, между дел,/ Аппетитно дали маху/ И не ту вкусили мякоть./ Смотрим: аист прилетел

Вспомнила слова Бориса Акунина о том, что когда становишься писателем, то не можешь остановиться. У тебя были перерывы в творчестве? Если да, то с чем это было связано?

Творчество – не главное в жизни нормального человека, каким я себя считаю. Есть любовь, дела, обязанности, которые отламывают у творчества огромный ломоть. Но бывают ситуации, при которых творчество начисто отсутствует. В конце семидесятых годов из меня, например, стихи выливались, как после слабительного. Парочку я посмел отправить в журнал «Юность». Пришёл стандартный ответ: «Читайте Маяковского, Горького…» Так для меня красивые шары оказались мыльными пузырями. И как отрезало… «Мне подарили уши от осла,/ Я промолчал и даже не послал./ Примерил мрачно странный сей наряд/ И встал со всеми в монолитный ряд.»

Ну, так уж и стал в этот ряд!.. Как ни крути, а индивидуальность твоя очень даже просматривается в стихах.

Так вот, в то время я писал четыре – пять стихотворений в год, прятал их от глаз подальше. Поверь, это не было для меня ударом. Я принял это как констатацию своей неспособности. Когда в девяносто втором году я приехал в Тель-Авив и сидел там без работы, было время повыть на луну. Вдруг мне понадобились ручка и бумага. Но стихи писались чёрные, такие же грязные, как улочки во Флорентине (это район Тель-Авива). «Суббота. Одинокий выходной./ Плетусь ненужно в комнатку ночлежки./ И чувствую, как тлеют за спиной/ Унылых дней и строчек головешки./ Жара неспешно стягивает сеть,/ А ветер струсил и почти не дышит./ Лишь женщина пытается взлететь,/ Уже без крыл, с ограды плоской крыши.» Перерывы бывают и сейчас, но чаще по уважительным причинам, а иногда из-за лени. Правда, от этого только польза. Возвращаясь к написанному, легко увидеть пустую породу и отправить её в мусор. Смотрю на супругу – у неё хобби вышивать картины. Бывает, целыми днями сидит и «колдует» над ними. Я бы так не смог. С удовольствием отвлекаюсь от творчества. Это к вопросу о перерывах в творчестве.

Был ли случай, который основательно изменил твою жизнь?

Было много случаев, за которые я благодарен судьбе. Одни меня учили уму-разуму, другие делали подарки. Но лишь один случай в корне изменил мою жизнь. Во время путча в августе девяносто первого года, когда все вдруг оказались «на перекрёстке и без штанов», ко мне подошёл рабочий нашей смены и по-доброму сказал: «Женевич (моё отчество Евгеньевич), скоро будем вас бить. При этом он обнял меня за плечи. И когда в декабре опускался с Кремля красный флаг, как будто бы с меня спускали кожу, я понял, что нужно что-то менять. «Состоянье стадное вины/ В юбилеи постоянно грузит./ Дедушка твердил: “Вот, до войны…”./ Я же сыну: “В нашем том Союзе…”.» Через полгода я уже был в Израиле. И в начале следующего декабря впервые посетил Иерусалим. Возвращаясь в Тель-Авив, я почувствовал под ногами твёрдую почву. За моей спиной был свой Кремль. В девяносто восьмом году я съездил на Украину. У супермаркета, где сидело несколько обездоленных, увидел такую картину: «У киоска сидит старичок./ Денег в миске на глаз ерунда./ На груди знак “Ударник труда”/ И ещё пионерский значок./ Из ботинка бесстыдно в дыру/ Вылез палец большой нагишом./ И каракули карандашом:/ “От жидов ни хрена не беру”. Когда, в супермаркете я, по привычке, заказал продавщице связку бананов, почувствовал на себе колючие взгляды. Люди-то покупали по одному – два банана для детей… До сих пор на спине ощущаю эту колючесть. Да, девяносто первый год это случай. Могло бы и не быть…

Володя, каким человеком себя ощущаешь: добрым, робким, беспокойным, мнительным?..

К этим перечислениям можно добавить ещё много ощущений. Многое зависит от ситуации, настроения, времени. Но я не равнодушный. Стараюсь людям не надоедать, не мешать, не ставить в неловкое положение. Но другими качествами я тоже не обделён. В армии был комсоргом, могу убедить и повести людей за собой. Фанатиком никогда не был. Никогда не был завистливым, не сую нос к соседу, стараюсь просто быть порядочным. С годами таким быть легче: спрос меньше, да и свои желания стали разумными. «Море пил с такими же глупцами,/ Бил в колокола. Теперь молчок./ В банке трёхлитровой с огурцами/ Алых парусов торчит пучок./ В складках маринованного шёлка / Сахар проглотил морскую соль/ Купленную оптом по дешёвке / На блошином рынке у Ассоль.» Я не приветствую людей, которые после комсомольской работы натягивают на себя кресты и кипы. Не верю я им.

А можно узнать, как ты относишься к религии? К Богу?

Да никак. Хотелось бы верить, что где-то там есть вселенский Разум в виде озера, в которое перетекают наши мысли. У каждого свой Бог. К Богу приходят добровольно. Всё остальное – диктатура и насилие. «К степи прижался хуторок унылый./ Старушка пригласила на ночлег./ Чем было, небогато стол накрыла – / Не каждый день тут свежий человек./ Ушли соседи, остудилась хата,/ На окнах нарастает снега ворс,/ И по двору походкой нагловатой/ Разгуливают ветер и мороз./ Они кусты неряшливо побрили,/ Сушняк перенесли за три версты./ Часы со стенки уронили гирю/ В дырявые карманы темноты./ Согрет тулупом, подо мной рогожа,/ Уютно так лежать у дня на дне./ И думается: “Наконец-то, Боже,/ Остались мы с тобой наедине”.

Случались ли в твоей жизни события, дату которых помнишь и отмечаешь, скажем, как день рождения?

Дни рождения в последние пять лет не отмечал. Наверное, в нашем поколении не один я такой. Но дети стараются приехать в этот день. Я искренне принимаю поздравления и искренне благодарю. Стараюсь отмечать день приезда в Израиль 15 июля. В следующем году будет серебряный юбилей приезда. Уже более сорока лет отмечаем день нашей свадьбы, надеюсь дожить и до золотой. Ну, и конечно, святое – это День Победы. Отец и тесть воевали, дядя погиб где-то под Москвой. Из лагерей и гетто ушли в небо мои родные. «Подарить цветы, а где купить?/ Завернуть луну? Она убита – / Бледная лежит на дне кювета./ Разве можно верить и любить,/ Если вишни падают на плиты/ Каплями./ … Идёт зачистка гетто.»

Ты любишь собираться на мальчишники? Интересно, о чём говорите?

Мальчишников мне хватало. Я несколько лет прожил в рабочих общежития, а под конец холостяцкой жизни в общежитиях для молодых специалистов. Это уже был рай. Насмотрелся, наслушался такого, что на десять жизней хватит. Так что мальчишники мои там прошли. Когда сложилась семья и подросли дети, стал иногда посещать сауну. Играли в преферанс, болтали, в основном, о футболе, о политике почти не говорили. Признаюсь, я не любитель мужских компаний, близких друзей у меня нет, много хороших знакомых, с которыми иногда провожу время. Был друг детства Валентин, к которому я мог постучаться среди ночи, и он, не спрашивая, открывал дверь. Интересно, после того, как мы с товарищем покрасили ему оградку, кто-то её обновлял или нет?..

Как относишься к дорогим вещам? Дорогим, в материальном смысле.

Как и все. Нравятся. Но если раньше было так, что дорогая вещь это качество, то сейчас это не так. Ширпотреб по бешенной цене. Только с годами понимаешь: главное, чтобы было удобно. Золота и драгоценных камней у меня нет и нет желания, чтобы были. Но есть такие дорогие вещи, как память. Это фотографии, самиздат, книги, подаренные друзьями с их подписями. «Скрываясь от света в глубоком подполье,/ Волну пережив перемен и пропаж,/ Лелеет страницы забытых историй/ Альбом фотографий, тот самый, который/ В последний момент мы впихнули в багаж.»

Чем можешь подавить плохое настроение?

Музыкой. Ставлю её выше поэзии. Тот, кто пишет музыку, напрямую связан с Космосом. Всегда «балдел» от джаза, от мелодий шестидесятых – восьмидесятых. А в последние годы получаю удовольствие от классики. Когда набираю на компьютере книги, ставлю спокойную музыку. Работаю, как плыву по речке, где нет ни мелей, ни водопадов. Дочь перед университетом окончила музыкальную школу. В машине сына и его жены постоянно звучит классика. На их свадьбе играла группа, исполнявшая мелодии репертуара «Битлс». «Я снова в ожиданье чуда./ Твой дом затих в тепле уюта./ На полках томики Неруды,/ На кресле нот ненужных груда,/ И время замерло как будто./ Вот входишь ты в цветном халате,/ Немного из другого мира/ И, уклоняясь от объятий,/ По ходу поправляя скатерть,/ Бесшумно проплываешь мимо./ Садишься, заголив колени./ И куришь, и осталось вроде/ От книги нашей оглавленье./ Но тронув клавиш нетерпенье,/ Сбегаешь тенью в храм мелодий./ А мне опять вкушать, наверно,/ Переперчённой этой снеди./ Лишь на виске шальная вена/ Мне говорит с тоской Шопена:/ “Не первый я и не последний”.

Сентиментальность – начало любого творчества. Ты согласен с этим?

Конечно, согласен на сто процентов. Нельзя быть чешуйчатым с холодной кровью, но и быть слезливым и разводить всякие пуси-муси тоже нехорошо. Обычно автор погружается во внутренний мир человека, да и не только человека. Вспомни: «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» Ричарда Баха. Всё, о чём я пишу, начинается с сочувствия. Именно сострадание толкает создать какого-либо литературного героя. У меня это так, хотя очень часто пишу от своего имени. Но это не я, я просто в его шкуре. «Кусками засыхает свежий торт/ На блюдцах, и следы вина в бокалах./ А туфельки, не сданные в ремонт,/ Валяются с улыбкою лукавой/ Как будто говорят: “Ну что, дружок?/ Хозяйка смылась, пустота у стенки”. /Беру их в руки, чувствую ожог,/ Вдыхаю запах и целую стельки.» А несентиментальные люди идут в науку и очень-очень лелеют себя.

В твоих стихах на тему любви чувствуется трепетное отношение к женщине. Какая, на твой взгляд, самая необходимая женская черта?

Не обязательно ум, красота и симпатия. Но доброта и чувство юмора это то, что я ценю. Я встречал таких женщин, но они выбрали более достойных. У большинства женщин со временем появляются ступа и помело, а мужчины превращаются в «козлов». Оттого и подвешенные на языке рифмы создают идеал, очень похожий на призрак, гонятся за синей птицей, которая всегда вырывается из клетки. Так что в моих стихах трепетное отношение к женщине похоже на нереальные сказки: «Полночь, и пусто в трамвайном пенале./ Холод и тряска набили оскомину./ Она кого-то напоминала,/ Эта женщина незнакомая./ Блуждала загадочно чья-то улыбка./ Искал я мотив по потерянным нотам./ Она кого-то в памяти выткала,/ Эта женщина в пол-оборота./ И я заглянул в переулки прошлого – / Там что-то на волю стремилось и билось./ Синее платье в белый горошек./ Горечь и боль./ Вот лицо, жаль, забылось.»

Любишь возвращаться мыслями в прошлое?

Конечно, даже чаще, чем нормальный человек. Приятно мысленно пообщаться с друзьями, исправить поступки, за которые стыдно до сих пор. Вдруг смогут понять меня… Такие компании из прошлого не дают спокойно спать. Но с другой стороны, это весы, на которых стрелка показывает, сколько ты выдал ценной породы и сколько отходов. И начинаешь надеяться, что очередную жизнь проживёшь по-другому. «Но если… Всё вернуть мне если…/ Унять метель, раздвинуть мглу./ Войти в твой дом, затихнуть в кресле/ Безликим призраком в углу./ В нём струйкой дым от сигареты,/ В нём клавиш плен у нудных нот./ И мне б незримо до рассвета/ Быть тёплым пуделем у ног./ И слушать грустные аккорды,/ Забытой нежности гроши./ Как были мы в сомненьях твёрды/ Под заповедь: “ Не нагреши!”/ Как были мы блаженны вместе!/ Ах, если… Всё вернуть мне если…».

Картинка счастья в твоём представлении, какая она? И можешь ли вспомнить самый счастливый случай в жизни?

Большое счастье не замечаешь, пока оно не уходит. Надо радоваться тому, что есть. Может, это оно и есть счастье. Помнишь, в фильме «Доживём до понедельника»: счастье это когда тебя понимают. В то время для меня эта была пустая фраза. Позже я понял, что это и есть главное слагаемое счастья. Самый счастливый момент в моей жизни, это когда получил сына из рук медсестры. Я до сих пор благодарен жене и в день рождения сына дарю ей цветы. Есть ещё много маленьких счастий: когда тебя после работы встречает дома семья, когда дети оканчивают школу, университет… «Хорошо, что есть на свете/ Дом, где ждут, где у дверей,/ Мне открыв, встречают дети,/ А в подъезд заносит ветер/ Следом стужу январей.»

Считаешь ли, что ты, как личность, совпал со временем, в котором живёшь?

Нет, как личность, я не совпал со временем. Хотелось бы жить в двадцатые годы в Питере. Мой дед тоже писал стихи, наверное, встречался с теми, чьи книги стоят сейчас у меня на полках. Или быть молодым в России в начале шестидесятых годов. Это был не то, чтобы расцвет поэзии, но стихами люди зачитывались. К сожалению, родился я позже. Когда после застоя открылись шлюзы, то наряду с ледниковой водой полились нечистоты.

«Среди орангутангов с глазами цвета пива/ По улице Победы, обгаженной эпохой,/ Бредут пенсионеры походкой особливой./ И вторит им печально, и хочет с ними охать,/ К земле склонив колосья несжатого зерна,/ В засаленных кошёлках Великая Страна.»

Чем ещё, кроме поэзии, полнится душа? Знаю, ты многим писателям и поэтам безвозмездно помогаешь в выпуске книг.

Поэзия для меня не главное. Просто появилось у меня свободное время, и я стал уделять ей больше внимания. Когда в дом вошёл Интернет, возобновились связи с друзьями, расширился круг общения, получаю много информации, и сам делюсь ею. Мои друзья выпускают книги, я им помогаю, хотя и не профессионал в книгоиздании. Но я свободен в выборе, так как не беру за свою работу деньги. Просто получаю от этого удовольствие и рад, если книга удаётся.

Недавно ты избран в состав правления нашего Союза русскоязычных писателей Израиля. Очевидно, напрямую сталкиваешься с проблемами этого Союза?

Я за Союз писателей двумя руками. Это наша пчеломатка. Но болит душа. Раньше это был красивый ухоженный лес. Но люди, как и деревья, уходят, и всё больше остаётся пней и сушняка. А новую поросль никто не прореживает, так что в будущем вряд ли найдётся материал на корабельные мачты. Союз писателей должен быть под опекой государства, тем более, что не очень-то большие материальные затраты нужны для его поддержания. Видимо те, кто стоят у руля государства, не понимают, что пишущие люди это ещё и идеологи, и воспитатели… Я не против того, что в Союз вступает пишущая братия, для которой это моральная подпитка. Это, в основном, пенсионеры, у которых появилось свободное время и они могут заняться любимым делом, А у молодёжи нет времени, нужно работать. Ещё лет десять пятнадцать в Союз будут приходить желающие, приехавшие в страну некоторое время назад. Но потом картина изменится. Всё больше приезжающих будет переходить на иврит. А те, кто родились здесь, в лучшем случае, по-русски говорят, но не пишут и не читают. Полагаю, что лет через двадцать от леса останется пепелище. Не думаю, что в каждой русскоязычной семье читают детям книги на русском языке. Хотя только книги могут дать пространственное воображение. К тому же, наблюдаем, что сегодня растёт поколение «кнопочников» интернет поглотил всё. Последний раз свою книгу я напечатал в 2012 году. И хотя материала у меня собралось ещё на пять книг, я их не печатаю, потому что не вижу смысла. Издаю в сетевом варианте. «Красивых слов не умолкает зуммер,/ Зализывая нашей жизни вырез./ “Родной язык, – сказал однажды умный, – / Прямая речь земли, в которой вырос”./ Я верю: “Зодчий, перекомкав глину,/ Вдохнул всем при рождении программу./ Родной язык, что в нас гемоглобином,/ Тот, на котором пела песни мама”./ Один еврей в лавчонке полунищей,/ Окинув взглядом скромное владенье,/ Изрёк хитро: “ Родной язык, дружище – / Тот, на котором ты считаешь деньги”.

На обложке томика твоих стихов «Эпизоды» читаю: «… Всё время писал в стол. Печатался в газете округа, на гражданке – в многотиражке. Хватило ума понять, что я не луч света. Прикрыл лавочку, но продолжал марать бумагу. И вот открыл чулан и отряхиваю от пыли завалы». А вот писатель и поэт, руководитель Вашего литературного объединения «Волны Кинерета» Любовь Знаковская в предисловии к «Эпизодам» так написала о тебе: «…он очень индивидуален, очень своеобразен… умеет в коротком, как правило, стихотворении развернуть целую драму жизни, т.е. это именно тот случай, когда «словам тесно, а мыслям просторно». Какое несовпадение с твоей самооценкой… Скромничаешь?

Я знаю, что кто-то, начав меня читать, сразу же выбрасывает книгу в урну, а кто-то ею зачитывается. Например, супруга о моей писанине думает примерно так: «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало». Полагаю, что более половины моих стихов она, вообще, не читала. Не уверен, что открывает и альманахи, где мелькает моё имя. Может, это и есть настоящая оценка?.. Так что я не обольщаюсь. Моя полка полна книгами, подаренными их авторами. Я эти книги добросовестно читаю. Но второй раз открываю их только тогда, когда в этом есть необходимость.

Если бы представилась возможность что-то изменить в жизни к лучшему, то что бы изменил?

Хотелось бы жить ближе к детям. Но это нереально. Во-первых, мне очень нравится Тверия и всё, что её окружает. Во-вторых, есть финансовые проблемы. Хотелось бы посадить сад и умереть в нём. «Жизнь тлеет постольку, поскольку / Уйду. Зарастёт холм быльём./ Тарелки, стул, тапочки, койку/ И новое в бирках бельё,/ Стыдясь, отнесут на помойку».

А если бы колесо времени повернуло назад, то в какие годы хотел бы вернуться и почему?

В начало восьмидесятых. Во-первых, не бросил бы писать, чаще навещал бы своих родителей. Больше бы расспросил об их молодости, о том, что им пришлось пережить в годы войны. В нашем бесконечном беге по жизни мы многое не успеваем сказать родителям и о многом их расспросить. И от этого больно. Стараюсь детям больше рассказывать об истории семьи. По возможности, собираемся вместе с детьми. И если в своё время я не понимал, что именно вот такое единение семьи – и есть счастье, то теперь знаю это точно. «К тебе, теперешней, во двор/ Вошёл я юным. Свет в избе./ Поскрёбся в дверь – поесть, напиться./ Заметив восхищённый взор,/ Спросила: “Сколько ж лет тебе?»/ Соврал, набросив с гаком: “Тридцать”./ Накрыла, напевая, стол:/ Вспотел остуженный компот,/ В пару картошка, с палец сало./ И я остался на постой,/ Но думал: “Был бы в доме тот – / Двойник мой, ты б меня узнала”.

Слушаю стихи и вспомнила вот эти твои строчки: «По записи в журнале/ Сижу среди беременных./ Мне сроки поджимают/ Родить стихотворение». Скажи, Володя, какими стихами сегодня ты беремен? Или это – тайна, такая же, как тайна рождения ребёнка?..

Нет, не тайна. Пишу, конечно, и не скрываю этого. Даю отстояться написанному. Исправляю. Каждое третье можно даже читать. Остальные выбрасываю.

Володя, я признательна тебе за честные ответы. Желаю, чтобы как можно больше твоих стихов попадало в книги, чтобы они приносили радость и тебе, и читателям.

Лариса Мангупли,

спецкор APIA в Израиле



Время размещения: Четверг, августа 25, 2016 в 9:00 пп и оно содержится в разделах 2016, Авторы, Издания, Интервью, Новости друзей АПИА. Вы можете получать сообщения о комментариях, подписавшись на RSS 2.0. Вы можете оставить свой комментарий внизу страницы. К сожалению, пинг сейчас недоступен.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставлять комментарии.

  • Видео

  • География посещений



  • free counters
    Locations of visitors to this page
  • Реклама

  •  


  

Все права защищены  © 2010 - ...

APIA-World

Работает на WordPress. Прокачка темы издатель познавательного журнала "Детки-74" Tulip Time.