APIA-WORLD

«Жизнь, как струну, растянуть»

29 августа 2016

«Жизнь, как струну, растянуть»


   Распечатать на принтере Распечатать на принтере

« Со мною вот что происходит

Ко мне великие приходят.

Вчера зашли на преферанс

Чайковский, Глинка, Бах и Брамс.

Открыть я вам хочу секрет:

Так ходят уже много лет

Ко мне великие друзья.

А в чём причина? ГЕНДЕЛЬ я!»

Так с юмором написал о себе обожаемый в нашей литературной студии поэт, музыкант, бард и просто замечательный человек Семён Гендель. Он обожаем не только за свой талант, открытость в общении и ту интеллигентность, которая не допускает бестактности или невзначай брошенного обидного слова… Интересно, что все эти качества обнаруживаются уже при первом общении с Семёном. Лирик, как говорят, «до мозга костей», он не только в поэзии, но и в жизни. Поговорите с ним и найдёте живой отклик на всё, что волнует, радует или тревожит вас. Так и кажется, что душа его сплетена из тонких серебряных струн, чутко реагирующих на каждую вашу мысль, на каждое слово.

Семён так представился читателям своего сборника поэтической лирики: «Писать стихи начал в совсем юном возрасте мне ещё не исполнилось и шестидесяти. Это тот нежный возраст, когда уже появились внуки, но ещё не отвернулись женщины. Всю жизнь считал себя технарём. Дослужился до ведущего конструктора одного из проектных институтов Львова. В поэзии замечен не был, но долгими зимними вечерами играл на рояле, гитаре, трубе… В промежутках между работой и музицированием стрелял по тарелочкам. Дострелялся до звания «мастер спорта СССР».

Эта запись датирована 2010-м годом, годом двадцатилетия жизни Семёна в Израиле. До недавнего времени он трудился в инженерной службе Хайфского порта. Занят был до предела. И только теперь, когда вышел на пенсию, может больше времени уделять творчеству, общению с близкими людьми, с друзьями. Тут я и напросилась к Семёну на деловое рандеву. Он любезно согласился ответить на мои вопросы.

Семён, так каким стихотворением был отмечен твой «нежный» возраст?

Есть у меня стихотворение «Мона Лиза», адресованное молодой женщине, поразившей меня своей красотой. Вот послушай: «Негромкой музыкой стиха,/ Скользя по серебристым струнам,/ Обворожил тебя слегка/ И песней, и дорогой лунной./ Вдали уставшая гроза/ Рассыпала зигзаги молний./ Споткнулась о твои глаза,/ Каскадом искр ночь наполнив./ Я понял в этот странный миг Всевышний допустил ошибку./ Ты – Мона Лиза, я – старик…/ Мне так нужна твоя улыбка!»

Видимо, «стихи, пришедшие так поздно», в зрелые годы, уже не отпускали и подталкивали к сочинительству?

Я был хорошим исполнителем бардовских песен, но стихов не писал. Однажды нас с Леной пригласили на шестидесятилетний юбилей подруги. «Попробуй написать поздравление в стихах» – предложила мне жена и принесла бумагу и ручку. Я и написал несколько строф. Гостям стихотворение понравилось. Наверное, это и вдохновило. Вот с тех пор и пишу.

Вот строчки из твоих стихов о маме: «Ты читала стихи в этот вечер – / Пушкин, Блок, Пастернак и Есенин…/ Под гитару мы пели про свечи,/ Про берёзовый сок в день весенний». Наверное, эти вечера не проходили бесследно – появлялись собственные стихи…

На самом деле, моей поэтической Музой всегда была мама. Она была филологом, любила поэзию, имела много друзей. В нашем доме регулярно устраивались музыкально-литературные вечера, на которые приглашались литераторы малоизвестные и те, произведениями которых зачитывались, музыканты, актеры нашего Львовского русского театра имени Советской Армии. Одна из ведущих актрис труппы была лучшей маминой подругой, дружба с которой у неё продолжалась многие годы уже и здесь, в Израиле. Мама проводила литературные вечера в клубах, в Доме учёных. И меня брала с собой. Так что с детства я рос в атмосфере праздника. А позже, когда увлёкся музыкой, то уже вместе с мамой проводил такие вечера. Если это была пушкинская поэзия, я брал с собой орган, потому что звучали романсы. А вот есенинские чтения сопровождал игрой на гитаре. Всё это было ещё во Львове, до приезда в Израиль. Но и здесь мы успели провести несколько таких вечеров в Рамат-Гане и в Тель-Авиве, когда мама уже была в довольно почтенном возрасте.

Несколько лет назад твоя мама ушла из жизни. Но до сих пор напоминание о ней вызывает в тебе гамму трепетных чувств. Скажи, пожалуйста, не эта ли любовь к самому близкому человеку, да и вообще к женщине – созданию хрупкому, ранимому, чувственному, заложена и в твоей лирике?

Знаешь, я пытался писать гражданские стихи, которые отображали бы наше беспокойное время, насыщенное приятными и неприятными событиями. Но у меня ничего не получалось. Ты точно подметила – я в душе лирик. Когда-то и эта лиричность, и это почитание и преклонение перед женщиной – всё шло от любви и привязанности к маме. «Последний вздох. И мимолётность жизни/ Растаяла в отпущенных годах…/ Мои стихи скорбят на полке книжной/ О матери, ушедшей навсегда.»

Могу предположить, что сегодня твоя Муза – это твоя жена, прелестная Елена.

Вне всякого сомнения. Это аксиома. Она и вдохновляет, и поощряет моё увлечение, и первая читает мои стихи. Иногда мы можем спорить до хрипоты, отстаивая своё мнение.

Семён, мы знакомы уже несколько лет, и я вижу, что в твоём обществе каждая женщина чувствует себя комфортно: ты корректен, вежлив, предупредителен, галантен. Могла бы и продолжить перечень твоих достоинств… Скажи, кто воспитал в тебе такое отношение к женщине?

Я думаю, всё зарождается в семье. У нас, насколько я помню родительский дом, никогда не было ссор. Папа очень хорошо относился к маме, хотя они были совершенно разными людьми. Мама вся была в литературе, в музыке, в искусстве, а папа был «лесным» человеком, в прямом смысле этого слова. Он любил охоту, рыбалку, все выходные проводил или в лесу, или на озере. Не знаю, может быть, он за всю жизнь и побывал всего на двух – трёх концертах. Правда, любил кино. И вот эти два разных человека много лет прожили душа в душу, не ущемляя друг друга. Папа настолько был верен охоте, что как-то сказал мне: «Когда будешь жениться, не назначай свадьбу на первое августа. Я не приду». Первого августа открывался сезон охоты. Мама очень хорошо его понимала, не лишала любимого занятия, оставалась со мной и мои братом на несколько дней, пока папа уходил в лес. Всё было построено на интеллигентности, взаимопонимании, уважении. Думаю, что и бережное отношение к женщине у меня от отца. Оно не может не проявляться и в моей жизни, и в моих стихах. «Снятся мне охотничьи рассветы./ Мы с отцом в заснеженном бору…/ Эхом отозвался выстрел где-то,/ Навсегда исчезнув на ветру…»

В последнее время ты стал писать и рассказы. Например, один из них «Пистолет» был опубликован в канадской газете… Сюжет рассказа «всплыл» из твоего прошлого?

Конечно. Вообще, папа не любил рассказывать о своем довоенном и военном прошлом. Когда мне было лет восемнадцать, мама стала кое-что рассказывать. Оказывается, все папины родные были расстреляны в гетто. Он остался один – был в партизанском отряде. Несколько военных и послевоенных эпизодов, о которых он мне позже рассказал, легли в основу рассказа, построенного на достоверных фактах. Даже встреча с медведем – реальная.

Признаюсь, когда хочу отдохнуть от напряжённого дня, открываю твой сборник «Мы будем счастливы, мой друг…», а в нём даже сами названия стихов говорят о том, что стихи вернут чувство безмятежности, спокойствия, окунут в романтические кусочки жизни. Оригинальна фотография, помещённая на задней обложке книги: ты за своим любимым занятием – кофе варишь. Знаю, это одно из многих твоих любимых занятий…

Ты видела мою коллекцию джезв (или турок) для варки кофе. Друзья знают эту мою страсть и дарят, по случаю, всё новые и новые джезвы. Их уже более тридцати. Везут из разных городов и стран, и сам тоже покупаю оригинальные экземпляры. Есть старинные и современные изделия, изготовленные из латуни и меди. Традиционная же джезва из кованой меди внутри покрыта тонким слоем пищевого алюминия. Во Львове всем другим напиткам предпочитают кофе. Будучи студентами, мы собирались на посиделки в кафе. Вся моя молодость прошла там. Там знакомились, влюблялись, а потом справляли свадьбы… В те времена, времена всеобщего дефицита, на конфетную фабрику «Свиточ», которая снабжала своей продукцией весь Советский Союз, привозили кофе в зёрнах. Если кому-то удавалось купить немного этих зёрен, то мы устраивали пиршество. У меня была ручная медная кофемолка, и мы по очереди мололи зёрна, предвкушая удовольствие от божественного напитка. За этим занятием решались все наши проблемы… Эти времена не забыть!

О них ты так трогательно написал в своём «Львовском кафе»: «Сев с друзьями за столик у стойки,/ Лёгкий пульс ощущая в виске,/ Пью с холодной водой кофе горький,/ Что заварен в горячем песке.»

Да, я иногда варю кофе в песке. При медленном нагревании оно получается особенно вкусным и ароматным. Люблю угощать им друзей.

Но самая большая твоя любовь – музыка. Верно? В «Спирали бытия» ты пишешь: «Проложил мой рояль бытия/ Чёрно-белыми нотами путь./ Улетел я в святые края,/ Чтобы жизнь, как струну, растянуть». То есть в одной любви – две: и к музыке, и к Святой Земле?

На самом деле, у меня не только эти две любви, не считая Лены, конечно. До недавнего времени была ещё одна любовь – стендовая стрельба. Она длилась тридцать пять лет.

А когда ты получил звание «Мастер спорта СССР»?

Это звание я получил уже в зрелом возрасте. Ещё в школе выполнил норму кандидата в мастера спорта. Окончил вечернее отделение Львовского полиграфического института имени Ивана Фёдорова, факультет технологии общего машиностроения. После окончания института пошёл служить в армию. Взяли меня в спортивный батальон. Вот там я только и делал, что стрелял, участвовал во многих соревнования. И в двадцать шесть лет стал мастером спорта. Вот ты до приезда в Израиль жила в Крыму. А Крым для меня – это как вторая родина. Когда-то во многих крымских городах существовали спортивные базы. Такая база стендовой стрельбы была в Севастополе. На протяжении двенадцати лет по три месяца в году я бывал там на сборах, на соревнованиях.

Да, так почему перестал заниматься стендовой стрельбой? Тяжело стало?

Нет, не потому. Стрельбой можно заниматься до старости. В Израиле был единственный стенд для стрельбы по летящим тарелочкам. Построил его ещё в пятидесятые годы один энтузиаст, репатриант из Германии. Была у нас своя команда. В 1992 году я участвовали в Маккабиаде, которая проходила в Кейсарии. А в 1994-м я и ещё один парень из бывшего Советского Союза представляли Израиль на чемпионате Европы, проходившем в Португалии, в городе Лиссабон. Когда вернулись, узнали, что хозяин стенда скончался. Сыновья его взяли бразды в свои руки, снесли стенд и на его месте построили комплекс для пэйнтбола. Игра такая есть. Ты стреляешь шариками с краской, и они разбиваются при ударе о препятствие, окрашивая его. Спорт плавно перетёк а бизнес. А моей лебединой песней так и остался тот чемпионат в Португалии. В стихотворении «Стрелок» у меня есть такие строки: «Много удач было и поражений/ Были паденья и взлёт,/ Но до сих пор я играю с мишенью – / Выстрел! И прерван полёт!» Да, всё когда-то проходит, меняются увлечения, интересы. Появилось чувство привязанности к Израилю.

Это чувствуется и в твоём стихотворении «Обручение». Напомни, пожалуйста.

С удовольствием. «Разделила судьба без слов/ Нашу жизнь пополам для кайфа,/ Обручив заснеженный Львов/ И красавицу – знойную Хайфу./ Сероглазого жениха/ Под хупою из туч дождливых/ Опьянила Хайфа слегка/ Крепким кофе и танцем игривым./ Приобрёл у невесты Львов/ В золотом вечернем декоре/ Красоту Бахайских садов,/ Ниспадающих к синему морю./ Серебром припорошен пруд,/ Снег искрится на лапах ели./ Дарит Хайфе зимний этюд/ Скерцо львовских сосулек-свирелей.»

Стихи твои льются, как песня. Наверное, потому, что ты прекрасно играешь, импровизируешь на нескольких инструментах: клавишных, струнных, духовых… Музыкальность твоя – врождённая?

Сейчас, когда подросли наши внуки Йонатан и Кирилл и увлеклись музыкой, я подозреваю, что роль играют гены. Возможно, музыкальность была и у моих далёких предков. Но ни мама, ни папа не играли. Зато они очень хотели, чтобы их еврейский мальчик владел каким-нибудь инструментом. Выбрали аккордеон. А когда я окончил музыкальную школу, то перешёл на фортепьяно – мама купила прекрасный немецкий рояль. Потом научился играть на трубе и гитаре… Обучил и своего младшего брата Бориса. Он торакальный хирург, заведует отделением больницы «Меир» в Кфар-Сабе. Думаю, что хирург, играющий на музыкальных инструментах, имеет ещё больший шанс на успех в своём деле. И сын Яша наш музицирует на фортепьяно и гитаре. Так что теперь это наше, семейное. Но скажу тебе честно, я рад, что не стал профессиональным музыкантом. Играю только для себя, для своих друзей и то, что хочу. Никогда не играю по нотам. А знаешь, как на вопрос: «Играете ли вы по нотам?» ответили музыканты «Битлс»? Они сказали примерно так: «Зачем знать дорожные знаки, если ты хорошо знаешь дорогу?»

Не знаю, принимал ли ты когда-то участие в фестивалях бардовской песни, но для нас, твоих друзей, ты – лучший бард. А гитара в твоих руках заменяет целый оркестр…

Когда я занимался стрельбой, то на все сборы брал с собой гитару. Так меня называли лучшим стрелком из гитаристов и лучшим гитаристом из всех стрелков. До приезда в Израиль я не участвовал в бардовских фестивалях. Был очень занят. Но когда оказались на этой земле, то уже через две – три недели я поехал на фестиваль, который проходил на Кинерете. А через год у нас была уже своя израильская тусовка. И с тех пор мы с женой, с друзьями регулярно ездили на бардовские фестивали. Но в последнее время я почувствовал, что ночь в палатке – это уже не для меня. Тяжеловато стало.

Сегодня, когда стал уже пенсионером, но пока ещё довольно молодым, появилось больше свободного времени, которого так не хватало все эти годы. Скажи, Семён, доволен ли ты своей профессиональной судьбой?

Я очень доволен, что судьба была ко мне благосклонна и, благодаря множеству случайных обстоятельств, мне удалось попасть на работу в Хайфский порт. Для этого пришлось освоить новую для меня специальность, пройти успешно полугодичный испытательный срок в инженерно-технической службе, которая разрабатывает весь процесс погрузки, разгрузки, приёма и отправки кораблей. Проработал я в порту пятнадцать лет. Всем, что есть у меня сегодня для жизни, я обязан этому предприятию.

А Лена работает по своей специальности?

Да, она инженер-конструктор. Проектирует системы водоснабжения и канализации. Продолжает работать.

Предлагаю провести блиц-интервью. Соглашаешься на ответы?

Постараюсь ответить на твои вопросы.

Кто сыграл важную роль в становлении твоей личности?

Мои родители.

Три кита, на которых держится твоя жизнь

Жена. Дети и внуки. Духовность.

Считаешь ли себя счастливым человеком?

Считаю, без всякого сомнения.

Легко идёшь на компромисс?

Я не конфликтный человек. Пойти на компромисс могу легко, но при этом должен быть уверен, что поступаю правильно.

Боишься ли старости?

Боюсь быть немощным. Но легче жить с мыслью, что физическая смерть не является полным прекращением всей жизни. Я человек не верующий. Но знаю, что по всем физическим законам, ничего не исчезает и ничто не возникает ниоткуда. Исчезает плоть, но дух где-то должен кружиться.

Твой самый дерзкий, безрассудный поступок?

Моя жена долго выбирала для покупки машину: то марка не подходила, то модель, то цвет… В один прекрасный день вышел по каким-то делам и по дороге домой купил машину. Недели две были довольно напряжённые разговоры дома, а потом все были довольны.

Умеешь ли ты говорить людям «нет»?

Очень редко. Стараюсь обходить острые углы.

Что для тебя – мужское братство?

Если не вообще, а конкретно для меня это – мужчины, объединённые страстью к преферансу. В преферанс я играю уже много лет. Поочередно мы собираемся в доме каждого из нас, ужинаем, играем, а денежные выигрыши копим для выезда с семьями на двухдневный отдых. Эти наши встречи незабываемы. Вообще, преферанс – игра увлекательная и азартная. Она стала популярной в России в середине девятнадцатого века. Её любителями были многие известные писатели, поэты, художники, композиторы.

Твой идеал женщины?

На мой взгляд, на каждом отрезке жизненного пути были разные идеалы. Первый идеал «нарисовался», когда я учился в третьем классе. В подростковом возрасте моим идеалом была актриса Наталья Фатеева. Повзрослел – Софи Лорен. Со своей женой Леной я знаком с самого детства. Наша дружба плавно перетекла в любовь. Все предыдущие идеалы растворились.

Чему противится твоя душа?

Насилию во всех его проявлениях.

В чём заключается твоя ежедневная работа над собой?

Первое – я хочу похудеть и кое-что делаю для этого. Второе – штудирую теорию стихосложения. Надеюсь, что процесс идёт успешно. Вот послушай: «Как здорово смешал закат/ Мои страницы со стихами,/ Реальность с призрачными снами,/ Мечты, обиды, рай и ад./ Казалось, горная река/ Меня накрыла водопадом,/ И со скалы упала рядом/ Такая нужная строка./ А над поверхностью воды/ Звезда вечерняя горела,/ И рисовала жёлтым мелом/ Границу счастья и беды./ Фонарь подсвечивал закат,/ И серебрились звёзды-точки./ А на столе пылали строчки,/ И тикал рифмы циферблат.»


Спасибо тебе, Семён, за стихи и за ответы на вопросы, хотя, вероятно, и не все эти вопросы были удобные.

А мне было интересно отвечать на них, погружаясь в себя.

Лариса Мангупли,

спецкор APIA в Израиле



Время размещения: Понедельник, августа 29, 2016 в 4:05 пп и оно содержится в разделах 2016, Авторы, ВОКРУГ СВЕТА С АПИА, Интервью, Новости офиса АПИА. Вы можете получать сообщения о комментариях, подписавшись на RSS 2.0. Вы можете оставить свой комментарий внизу страницы. К сожалению, пинг сейчас недоступен.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставлять комментарии.

  • Видео

  • География посещений



  • free counters
    Locations of visitors to this page
  • Реклама

  •  


  

Все права защищены  © 2010 - ...

APIA-World

Работает на WordPress. Прокачка темы издатель познавательного журнала "Детки-74" Tulip Time.